Цена мирного неба

Мы продолжаем публиковать работы, присланные нашими читателями на конкурс «Моя история — история России».

07.11.2012 в 08:59, просмотров: 2631
Цена мирного неба

Знаете, наверное, страшно уже не это. Страшно другое. Наше поколение, поколение девяностых, стало забывать, какой ценой досталось нам все это: как мы сейчас живем, едим, одеваемся, почти все пытаемся принести в жертву Интернету…

Задумаешься об этом и становится страшно за себя (я — никто без прошлого), стыдно перед прабабушкой. Кто если ни она прошла все ужасы, о которых я сказал. Милая моя прабабушка, сколько же тебе пришлось пережить! Но как тебе удается оставаться такой сильной, требовательной и… такой доброй?

Сложная и тяжелая судьба у моей прабабушки Падалко Антонины Матвеевны. Я хочу, чтобы о судьбе ее знал не только я, но и другие. Пройдет не так много времени, и людей, переживших эти события, не станет. Но мы должны помнить их, помнить все, что они сделали для нас. Только тогда у нас есть надежда на завтрашний день.

В 1929 году на Украине, в селе Палтавка, в многодетной семье родилась девочка, которую любящие родители назвали красивым именем Антонина. И никто тогда не знал, какая тяжелая судьба будет у нее. Сколько всего ей и многим ее ровесникам придется пережить!

1929 год, коллективизация… Обещали, что колхозы и совхозы сделают нашу страну самой хлебной страной в мире. Но крестьяне не торопились становиться колхозниками. В колхоз шли те, кому нечего терять: как говорится, ни кола ни двора. Зажиточные хозяйства раскулачивались, их владельцы вместе с семьями выселялись в отдаленные, почти не обжитые, районы, некоторых расстреливали, отправляли в лагеря. Только в 1930–1931 годах было выселено свыше 380 тыс. семей, то есть около двух миллионов человек. Всего же было раскулачено и расстреляно значительно больше.

Для кого-то это сухие цифры. Но не для моих близких! В эти два миллиона входили и мои родные люди, моя прабабушка тоже в их числе. Именно поэтому недолго маленькую Тонечку воспитывали родители. Когда ей исполнился год, семью раскулачили. Родителей и детей старше 12 лет расстреляли. Антонину и сестру, им не было еще 12 лет, отправили в Днепропетровский детский дом.

Так моя прабабушка оказалась в детском доме. Ее фамилия, имя и отчество — единственное, что осталось от ее родителей. Насильственная политика коллективизации сельского хозяйства в СССР привела к большой потере трудоспособного населения.

В 1932 году на Украине начался голодомор. Он гнал людей в поисках хлеба из села в город. Родители, оставляя полуживых малышей одних дома, где они часто становились жертвами обезумевших от голода соседей и даже близких родственников, уходили в поисках хлеба. Детей нечем было кормить, ясли и детские сады, детские дома стали закрывать. Из-за этих событий детский дом, в котором воспитывалась моя прабабушка, был эвакуирован из Украины в Саракташский район Оренбургской области.
Но и Оренбургская земля не очень приветливо встретила голодных детей. Год был неурожайным. А детский дом, продолжая голодать, обустраивался. И все же ребятишки ждали и верили, что придут лучшие времена. И в 1935 году наконец-то хлеб уродился!

И тут новая беда — Великая Отечественная война. Опять голод, лишения, дети хлебнули горя полной чашей, слишком большой для маленького человека…

С первых дней войны у детей было огромное желание хоть чем-то помочь фронту. В 12 лет становились у станка на заводах и фабриках, работали на стройках, шили одежду для солдат, вязали варежки и носки. Воспитанные трудом и доблестью, они рано взрослели. Среди этих ребятишек была и моя прабабушка.

В 1943 году Антонине исполнилось 14 лет. Она пошла работать на завод № 47 (сейчас п/о «Стрела») клепальщицей. В годы войны завод № 47 выпускал самолеты: УТ-2, УТ-2М, штабной самолет ЯК-6 и транспортно-десантный самолет ЩЕ-2. В 1949 году на заводе возникла потребность в квалифицированных рабочих, умеющих производить машины нового образца. По приказу мою прабабушку отправили учиться на сварщицу. Так на заводе появилась единственная женщина — сварщица! Закончилась война, пришла долгожданная Победа! А Антонина продолжала трудиться на заводе, в городе Оренбурге, который стал для нее родным.

Профессиональные работы Антонины Матвеевны Падалко радуют людей и сейчас. Их можно увидеть на пр. Победы в парке имени Гуськова: «Звезда Победы», «Серп и молот». А в загородном оздоровительном лагере «Искра», на радость детям, тоже стоит ее работа — «Гулливер».

Работы Антонины Матвеевны Падалко можно увидеть в парке имени Гуськова на проспекте Победы.

Проработала моя прабабушка на производственном объединении «Стрела» 38 лет. За время работы на заводе была награждена многочисленными медалями, почетными грамотами, благодарностями, удостоена почетных званий «Труженик тыла», «Ветеран труда». Первой ее наградой стала медаль «За доблестный труд в период Великой Отечественной войны». В 1987 году моя прабабушка ушла на пенсию, но продолжала работать и делилась своим профессиональным опытом с молодыми специалистами.

Я живу в такое время, когда можно беззаботно поваляться в постели и есть то, что хочется, заниматься чем хочется. А ведь не так давно, всего 67 лет назад, дети были лишены всего этого. Они получали малюсенький кусочек хлеба и считали его подарком судьбы, а сейчас — то не нравится, это не нравится, не то дали, не на той тарелке подали, не так сказали, не то сделали...

В те годы дети совершали такие подвиги, жили в таких условиях, что нам трудно даже себе это представить. Им просто приходилось выживать и заменять своих отцов и матерей везде: и в семье, и в производстве. Многие рвались на фронт, бить ненавистного врага, но в силу возраста не могли быть призваны, шли к партизанам. Но большинство работали на заводах и выполняли работы, которые трудно давались даже взрослым! Дети взвалили на свои плечи тяжелый груз войны, что даже через годы не могут вспоминать об этом без слез.

Как же мы счастливы, что сейчас над нами мирное небо, мы свободны. Я понимаю, как повезло нам, детям, не почувствовавшим, что такое война и разруха, голод. Мне не понятно, как это — не есть ни сегодня, ни завтра и неизвестно сколько еще дней...

Я не знаю, каково жить в оккупации, вздрагивать от взрывов, сжиматься от ужаса, когда перед тобой дуло вражеского автомата.

Я, потомок, низко кланяюсь вам, дети войны, кланяюсь тем, кто лежал под дождем и снегом в окопах! Низкий поклон тем, кто даровал нам ЖИЗНЬ! Спасибо вам, бабушки и дедушки, прадедушки и прабабушки. Спасибо за все!