В 1994 году мужчины организовали преступную группу. Спустя несколько лет они напали на семью — ради денег и ценностей. Жертвами стали шесть человек. Среди погибших были дети.
Преступление суд квалифицировал как совершённое с особой жестокостью. Никаких смягчающих обстоятельств найдено не было. Обоим назначили пожизненное лишение свободы. Это одна из самых страшных страниц в криминальной истории Оренбуржья 90-х.
Почему они попросили об УДО?
Осуждённые провели в местах лишения свободы более 25 лет. По закону, пожизненно осуждённые могут претендовать на условно-досрочное освобождение после фактического отбытия не менее 25 лет, если у них нет злостных нарушений и они доказали своё исправление.
Братья предоставили в суд характеристики, справки, возможно — благодарности за работу. И заявили, что они уже не те, кем были в момент убийств.
Что возразила прокуратура?
Представитель надзорного ведомства не согласился. Прокурор указал: за долгие годы в колонии братья неоднократно нарушали установленный порядок отбывания наказания. Нарушения могли быть разными — от мелких бытовых до более серьёзных, но факт остаётся фактом: режим они не соблюдали.
Прокуратура заявила, что нет оснований считать осуждённых исправившимися. И просила суд отказать в УДО.
Какое решение принял суд?
Судья выслушал доводы сторон, изучил личные дела осуждённых и поддержал позицию прокуратуры. Ходатайства братьев об условно-досрочном освобождении были отклонены. Пожизненное наказание остаётся в силе.
Почему это важно?
Дело — прецедентное. Оно показывает, что закон суров, но справедлив. Даже после 25 лет в колонии "хорошее поведение" должно быть безупречным. Если человек, отбывая наказание за убийство шестерых, продолжает нарушать порядок, суд не идёт навстречу.
Убить шесть человек, включая детей, с особой жестокостью — это не "сгоряча" и не "неосторожно". Это осознанный выбор. Братья его сделали. И теперь должны отвечать.
25 лет в колонии — срок огромный. Но он не аннулирует тяжесть преступления. А систематические нарушения режима только подтверждают: об исправлении речи не идёт.
